Стихи

Росинкой по глазам...
Вновь намокли ресницы...
Тебя никому не отдам,
Мне бы самой напиться...
Но снова болью по венам
Ты режешь своим "так надо",
Ты был в моей жизни первым,
Но тебя оказалось мало...
Я выпивала всю нежность до дна,
Половину тебе возвращала,
Я почти не была одна,
А если бывала то сильно скучала...
Я смотрела в твои глаза,
В их глубине утопая...
Мерцала яркая звезда,
От счастья в небесах пылая...
Внезапно она сорвалась
И камнем вниз полетела
С ним она по небесам мчалась,
А научиться одной летать не сумела...
И в полете кричит,
Просит его помочь,
А он в ответ жестоко молчит
И ее прогоняет прочь...
Его душа уже не слышит,
Что ей больно, она умирает...
В это время она еле дышит
И сердцем от любви рыдает...
Ее губы тихо шепчут:
"Я не понимаю,
За что же это сердцу
Такое наказанье...
Оно ведь лишь хотело
Любить и быть счастливым...
Не права была я где-то,
Но оно перед тобой невинно...
Мне себя не жалко,
Я вынесу всю боль...
Не убивай хоть сердце,
Ведь в нем моя любовь..."
Но он стал другим,
Теперь он жесток...
Глаза холодны,
Точно мраморный цветок...
Он грубо отвечает: "Прости,
Но просто сейчас так надо...
Ты как можешь по небесам лети,
На время забудь всю сладость..."
И она летит по небу,
Уже близко земная кора...
Но она не утратила веру
И ему осталась верна.....
Она ударилась о землю
И заструился в небе шелк...
Рассыпался песчаный берег,
Надежды разбились......раскололась любовь....

Танюшка Танечка, зачем все эти слезы?
В руках желание, во взгляде пустота,
И хоть дарили Вам цветы: ромашки, розы…
Нам снилась только, ваша нагота.

Весь этот треп: «Люблю тебя родная».
Всегда был сказан для отвода глаз,
И если ти на парня западала,
Он вас сливал, как воду в унитаз.

И по любому те, кто Вас желали,
Не для постели, а для дел иных,
Вы их скорей всего не замечали,
И страстно ревностно искали рук чужих.

Но тот чужой для Вас был идеалом.
Иначе ти не сделаешь тот шаг,
Чтоб оказаться с ним под одеялом.
Хотя порою секс это пустяк.

Но раз уж ти тогда его прощала,
То и сейчас, пойми и отпусти,
На самом деле горя очень мало,
А много ревности и просто болтавни.

Когда почувствуешь дыханье...
не мое, а дождя щекой...
когда ангел от чего-то не ранит
тебя своей стрелой...
когда сгустятся тучи
над горячей твоей землей,
не скучай,а лучше...
прижми к себе сильней ее...
укрой ее своим плащом,
забудь, что когда-то меня обнимал...
когда оборвется счастья нить,
ты знай...-это я ушла

а что сказать о жизни, если люди
не позволяют эту жизнь любить,
колеса палками ломают, губят судьбы,
о чем они? кто скажет, как мне быть?
быть может, звезды предопределили,
и то, что надо было уходить...
но воля случая сильна - простила,
не пресекла дороги жизни нить..
для поколения нет тягостней времен,
чем то, что выпало на нашу долю -
эпоха забытья былых имен,
на поводу у власти губим волю...
мы рождены советскими людьми
но как всегда, за нас давно решили...
под натиском ООНовской сети
мы сами все единство развалили..
все разошлись, не помня никого,
теперь мы граждане другого государства,
мы угнетатели, душители всего,
чем дорожили наши прЕдавшие братья...
Единым росчерком подписан договор,
единым росчерком пополнилась Европа
десятком стран, чей сиротевший взор
мгновенно отвернулся от востока......
А на востоке оставались мы,
не понимавшие, что стало с миром, дети,
мы пленники решения толпы,
в которой кто-то крикнул "бейте!"...
одна как перст, недавние друзья,
владея всем, что созидали вместе,
за мнимую свободу бытия,
наполнились горящим чувством мести...
подтачивая, как валун дожди,
грызутся с нами под защитой НАТО,
забыв, что вместе были мы сильны,
за пачку долларов идут бездушным стадом...
не раз уж наступали времена,
когда на лезвии ножа жила Отчизна,
и брат на брата, и Россия не нужна,
но выживали, отдавая жизни!
но времени тропа не сбавит бег,
история идет вперед, неглядя,
вступая в новый, двадцать первый век,
покорно принимаем нож мы сзади...
вам стоит посмотреть по сторонам,
что мы, потерянное поколение России?
а что оставили вы, подскажите, нам?
ломали все и не жалели силы...
те дети двяностых - это мы,
Чечня и МММ, дефолт и бедность...
убийцы и воры, что у руля страны,
низвергнутые честь, любовь и верность.
как называть прятно домом нам
страну, где не живут, а выживают,
откуда лучшие умы - за океан,
а академики на рынках прозябают...
где тем, кто грудью защищал Москву,
под пулями фашистов погибая,
считать последние копейки на еду,
в нетопленных квартирах замерзая...
а с телевизора идет гнилая ложь,
Россия, мол, идет по плану, в гору!
всю правду задушить, пустить под нож...
Мы, дети девяностых, это наша доля...

Коль мал и глуп, не лезь в большие игры,
Слова других не стоит повторять,
У вас вполне прилично пляшут рифмы,
Но смерть Есенина не надо забывать.

Я солидарен с вами, но к несчастью,
К свободе слова просто привыкать,
И принимать в чужой игре участье,
Не стоит! Это надо понимать!

Да, власть захвачена, но нервы умный скроит,
Пороки бедности и наш менталитет,
Не одному тирану не позволит,
Нарушить наш дурацкий паритет.

Со временем машина заведется,
И в мир иной она нас привезет,
Вы слушайте, как сердце близких бьется,
И может быть, тогда вам повезет.

А так Евген, скажу вам как поэту:
«Не надо мыслей вольных и прямых,
Вы научите нас, как радоваться свету,
А мы научим этому родных».

Глаза вновь залеплены пылью,
Мотаешься в ночь и обратно,
Красивые белые крылья
Расправила ты аккуратно.
Темнеет нежнейшая кожа,
Тебе наслаждения мало,
У маленькой бабочки тоже
Имеется крепкое жало.
Летишь, бесполезно смеешься,
Кричишь, но никто не услышит,
Боишься, что разобьешься,
Взлетаешь все выше и выше.
И вот огонек среди мрака
С кроваво-красным отливом,
Цветами пахучего мака
Зовет, и ты стала счастливой.
Тот свет опьяняюще манит
И теплую ночь обещает,
Глаза ослепляющее ранит
И медленно обжигает.
Метнулась, прижалась, и стены
Быстрей побежали по кругу,
Не знала такой перемены,
А рядом твои же подруги.
Сгорела, смеясь, и упала,
Лежала среди ослепленных,
Тебя в этом мире не стало,
Как миллиардов влюбленных.
А утром беспечные дети
Отправятся в поисках мамы,
Погибнут в карающем свете,
Продолжат нелепую драму.

Почему же бывает так,
Что заблудшие этого мира
За какой то нелепый пустяк
Смерть желают своим кумирам?
Пистолет направляют в лоб
И стреляют пулей зловещей,
А лицо холодно как сугроб,
С безразличным взглядом на вещи.
Они глупо наивно верят,
Что лишь пуля все разрешит,
И хронометром время мерят,
Галстук черной ниткой прошит.
А потом лишь его винят
И корят во всех неудачах.
С этим грузом нередко спят,
Под подушкой лезвие пряча.
И уходят из жизни смело,
Разрывая зубами вены,
Часто в комнатах пишут мелом
И рисуют знаки измены.
Уходя, они плавают в мысли
Что на небе встретят кумира
Но их души во мраке повисли,
Легкой нежностью кашемира.

Оранжевый шарф развевался по ветру,
Блестели глаза от такого мороза,
До счастья тебе оставалось полметра,
Ты все потеряла, с тобой только слезы.

А тот, что остался в шарфе голубом,
Руками тебя от себя оттолкнул,
Он долго курил, и в том дыме столбом
О розовом шарфе тебе намекнул.

Они посмеялись опять над тобой,
Играя своими цветными шарфами,
Они поиграли с твоею судьбой,
Теперь ты лежишь, укрываясь цветами.

Сожму я в зубах сигарету,
И едкие клубы дыма
Напомнят мне прошлое лето
С тоскою невыносимой.
Горячее утро в пыли,
В которой тонули ресницы,
Глаза бесконечно плыли,
Устали все время слезиться.
Деревья зелено-грязные,
И жуткий гул насекомых,
Тела полуголые разные,
И мокрые лица знакомых.
Асфальт словно черное месиво
Кипит и гнется по полной,
А солнцу безумно весело,
Оно жжет лучами молний.
И люди, как будто вареные,
По улицам жарким плетутся,
А руки от пота соленые,
И губы уже не смеются.
Вновь улицы в желтом тумане,
Реальность убрала тени,
Нас время жестоко обманет,
Оставит на низшей ступени.
И лишь добравшись до холода,
Пытались уйти от мысли,
Что летом мы вечно молоды
В глухом пространстве повисли.

Пылая десятком светил,
С веселой свободной походкой
Он каждое утро ходил
В моря на невидимой лодке.
С собою с улыбкой звал
Всегда занятых прохожих,
Он четко и правильно знал
Какие проблемы их гложут.
Свой парус, подставив под свет,
Он курс на поход выбирал
По блеску далеких планет,
Он картам не доверял.
С утра уходил в океан,
А ночью он шел домой,
Открыл он множество стран,
В пути был в холод и зной.
Сияя в толпе зевак,
Рассказывал много историй,
Толпа все кричала: “Дурак!
Придумал какое-то море”.
А он был искренне чист,
С всегда голубыми глазами,
С душою белой как лист,
Он боль не скрывал слезами.
Наверное, он устал
Безумные крики слушать,
Ведь он единственным стал,
Покинувший темную сушу.
Ночами он тихо мечтал:
На миг, хоть на самый короткий,
Чтоб кто-то его поддержал,
Плыл с ним на невидимой лодке.
Направив парус на юг,
Отплыл он из этих мест,
Лишь месяц ему был друг,
Помог донести свой крест.